Форма входа

Друзья сайта





Воскресенье, 24.09.2017, 22:28
Приветствую Вас Гость | RSS
КИДМ ПГУ
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » Публикации сотрудников кафедры » С. В. Рязанова

1 часть) Ретроспектива как идеал:мифология президентских речей

При исследовании идеологических систем постсоветской Центральной Азии и порожденных ими мифологий закономерно приходишь к выводу о том, что Узбекистан в этом ряду – скорее подтверждение правила, нежели некое исключение. Спектр мифологических построений здесь не столь широк, как это имеет место в Туркменистане, и даже является более узким, чем у кыргызских соседей. Можно сказать, что у политической мифологии этой страны существует единственный вектор, определяющий все остальные параметры. Этим вектором стала апелляция – и к легендарному прошлому, и к реальному историческому наследию. Основным источником в формировании представлений об узбекском феномене стали книги и выступления президента страны, дающие наглядное представление о специфике официального политического мышления в Узбекистане.

Практически в каждом тексте прошлое предстает в качестве идеального образца, вечного и неизменного архетипа узбекской цивилизации для всей обозримой перспективы развития. Ислам Каримов в одной из своих книг открыто признает тот факт, что именно обращение к традиции стало стержнем для государственной политики в сфере духовности: «С первых же дней обретения Узбекистаном независимости мы поставили перед собой высокую цель возродить культуру прошлого, восстановить национальные ценности, доброе имя незаслуженно репрессированных людей, воспитывать национальное сознание»[1]. Традиция играет роль энергетического начала и универсальной формы одновременно, именно она служит отправной точкой любого начинания. Частые упоминания этого делают официальные тексты похожими на заклинания: «Мы действуем, веря в свои силы, свои богатства и возможности, опираясь на тысячелетнюю историю и культуру, на своих чистых духом великих предков»[2].

Архаическое по форме обращение предков в менталитете современного Узбекистана должно стать, по мнению идеологов, ядром национального мировосприятия: «В течение четырех лет мы заложили духовный фундамент нашего великого будущего, возродили национальные ценности, всемерно способствовали тому, чтобы священные имена наших великих предков заняли достойное место в сознании народа»[3]. Мифологическое кровное родство предков-демиургов и грядущих поколений призвано выполнять роль оберега во всех социальных изменениях: «Народ наш с большой надеждой смотрит на будущее независимого государства. В основе этой надежды лежит наше богатое историческое наследие: исторический опыт строительства справедливого общества, несметные природные богатства, ниспосланные нам Аллахом, и, наконец, духовный потенциал молодого поколения, в жилах которого течет кровь великих предков»[4].

Обращение к прошлому объявляется панацеей для всех сфер общественной жизни, что видимо неизбежно на ранних этапах становления независимых государств: «Экономические реформы могут лишь тогда получить успешное развитие, когда наш народ по-настоящему осознает себя свободным, когда он освободится от тисков нужды и зависимости, выпрямится, вздохнет полной грудью, тогда, когда будут возрождены дух и обычаи предков, наши славные традиции… Духовность нашего народа, восходящая истоками к мыслям и стремлениям великих предков, служит мощным фундаментом экономических преобразований»[5]. Собственно и само будущее объявляется полностью детерминированным прошлым: «У нас есть великая история и великое духовное наследие. Исторические корни нашего народа и государства очень глубокие, фундамент строящегося прекрасного здания очень прочен. Взгляд нации, имеющей великую культуру, на свое будущее с надеждой — дело совершенно естественное»[6]. Так социальное время превращается в замкнутый круг, а история смыкается с преданием.

Предполагаемая перспектива развития при таком подходе превращается в заранее предугаданный факт, обусловленный всей логикой существования этноса. Даже элементы модернизаторского реформирования общества объявляются изначально присущими менталитету последнего: «Сегодня с полной убежденностью могу сказать, что избранный нами путь — правильный и целесообразный. Теперь нас никто не собьет с этого пути — пути независимости и свободы. Если мы пойдем по этому пути — наш народ достигнет своей цели, исполнятся наши вековые мечты»[7]. Государственная самоидентификация осуществляется только через призму исторического наследия: «Два года независимости стали периодом глубокого познания нашей древней истории, осмысления своего места в современном мировом процессе»[8]. Поступательное движение в истории становится  возвратным: «Возрождение духовности и культуры народа, возвращение ему его подлинной истории и самобытности приобретают сегодня решающее, определяющее значение для успешного продвижения вперед на пути обновления и прогресса нашего общества»[9].

Соответственно, все лидеры прошедшего периода истории – в любом его временном отрезке – приобретают черты непогрешимости во любых своих действиях. Правители и ученые прошлого выступают в качестве духов-хранителей, своеобразных пенатов узбекского независимого государства: «Те великие перемены, происходящие сегодня в нашем мышлении, жизни и судьбе, мы осуществляем, опираясь на духовность таких великих наших предков, как Улугбек»[10]. Форма прославления последнего делает его похожим на В. И. Ленина, поскольку оба деятеля в разные периоды истории наделялись бессмертным существованием. Те, кто придумал данный идеологический ход, не задумываются о том, что подобное утверждение в скрытом виде содержит указание на невысокий политический потенциал современных политических деятелей страны, что, на наш взгляд, не отражает действительного состояния дел.

Иногда бессмертием наделяются не только выдающиеся личности прошлого, но и их имена, которые, будучи оторваны от носителя, приобретают сакральный статус и идеологическую значимость[11]. Существование имени начинает совпадать с биографией этноса и государства, выполняя функцию индикатора верности традициям и охранительного амулета одновременно: «Пусть поддерживает нас дух великого Амира Темура и других наших дорогих предков, пусть Всевышний ниспош­лет нашему краю вечный мир и спокойствие, благоденствие и счастье нашему народу»[12]. 

Однако не только Тамерлан и Улугбек, но и печально известный Ш. Рашидов объявляется значительным государственным деятелем, способствующим процветанию страны. Думается, стремление обелить последнего не является определяющим для идеологии. Скорее наоборот, помещенность в прошлое не допускает никакой дискредитации легендарных и исторических персонажей. Точно так же и все явления современного отрезка истории могут быть восприняты лишь через призму  и при соотнесении с событиями прошлого: «Большим событием в культурной жизни нашего народа являются создание нашими учеными-историками шеститомной “Истории Узбекистана”, выход в свет множества брошюр о периоде и культуре Темуридов. Эти произведения столь же удовлетворяют потребность в изучении современных исторических процессов (курсив мой – СР.), сколь и требуют продолжения научных исследований»[13]. Общество Узбекистана призывают смотреть на мир «из глубин тысячелетий» и сделать обращение к прошлому наиболее приемлемой формой легитимации социальных явлений: «Наше братство проверено самой историей, окроплено кровью наших предков, когда они вместе отражали нашествия общих врагов»[14].

Весьма символичным, на наш взгляд, является название одной из речей Каримова – «Единство прошлого и будущего». Все исторические отрезки здесь накладываются друг на друга, уничтожая историю как длительность, повторяя архаическое мифовосприятие традиционной культуры. Только в его границах может полностью приниматься следующая установка: «Мы должны оставить Родину молодому поколению свободной и процветающей, чтобы оно продолжило великие дела и намерения своих предков»[15]. Прошлого и будущего нет, время спрессовано в настоящем, где реализуются и архаические образцы предков, и планы новых поколений.

К таким представлениям добавляется трактовка собственной территории как культурного центра для региона: «Есть еще одна причина повышенного внимания к Узбекистану. Дело в том, что наша республика занимает центральное место в Среднеазиатском регионе»[16]. Как и в других, аналогичных системах, центральное положение страны наделяется самостоятельной ценностью. Неоспоримая сакральность центра становится в речах узбекского президента одним из главных факторов консолидации нации: «Может, кое-кому покажется преувеличением, но я скажу так: любовь к родной земле у нас поднята до уровня культа. Никто эту землю по своей воле не покидал. Те же, кто вынужден был уехать, ныне возвращаются»[17]. Подразумевается, что желание быть вместе со своим народом должно перевесить любые попытки политически дифференцировать общество: «Сейчас у нации, у народа одно требование: необходимо прекратить всевозможные политические игры...»[18]. Как и в политических мифологиях соседей по региону, архетип единства все-таки присутствует,  в очередной раз доказывая сходство мифологий всех времен и культур. Наиболее наглядно он проявляется в сакрализации территории проживания: «Чувство Родины, переходящее к нам как священное наследие от наших великих предков, пусть превратится в настоящую веру, истинную святыню для наших детей, сегодняшнего и грядущего поколений»[19].

Примечательно, что и в этом случае имеет место апелляция к традиции: «Древние караванные пути проходили по нашей земле. В наших древних городах, на шумных и красочных базарах на протяжении многих веков звучала самая разноязыкая речь. В торговых и культурных связях между странами мира узбекская земля издревле служила своеобразным мостом. И сегодня Узбекистан занимает в Средней Азии центральное место»[20]. Столь же значимыми представляются в новой узбекской мифологии и культурные достижения страны: «Весь мир знает, что наша древняя и богатая история, творческий гений наших великих предков и оставленное ими бесценное культурное наследие внесли большой вклад в мировую цивилизацию и способствовали ее прогрессу»[21]. Тем самым претензии на центральное место в регионе трансформируются в притязания на роль культурного центра всего мира: «Исторический опыт, преемственность традиций — все это должно стать теми ценностями, на которых воспитываются новые поколения. Не случайно наша культура стала центром притяжения для всего человечества: Самарканд, Бухара, Хива — места паломничества не только ученых и ценителей искусства, но всех людей земли, которых интересуют история и исторические ценности»[22].

Миф об Узбекистане как о центре здесь превращается в миф о стране-демиурге, то есть субъекте, который не только является воплощением космического начала в мире, но и готов транслировать последнее, выполняя роль посредника, и даже основы социального бытия, для соседних цивилизаций: «Сегодня весь мир признает, что край, называемый Узбекистаном, то есть наша Родина, является одной из колыбелей не только восточной, но и мировой цивилизации»[23].

Заведомо западные по происхождению феномены общественной жизни объявляются порождением родной страны: «Из истории известно, что модель сформировавшихся в средние века в нашем крае рыночных отношений в свое время оказала огромное влияние на развитие европейских стран»[24]. Узбекский народ объявляется чуть ли не родоначальником гуманистической традиции: «Скажите, где еще имеется такое разнообразие гуманистических ценностей, как у нас?»[25]. То же касается и основных характеристик демократического общества – они признаются абсолютно созвучными узбекской традиции: «Права человека и демократия полностью соответствуют национальным и государственным интересам Узбекистана, свободолюбивому менталитету и психологии нашего народа»[26].

Для формирования образа страны, во многом превосходящей другие государства, используются достижения славных предков: «Министр иностранных дел господин Кинкель спросил у меня, сколько часов лета до вас. Я полушутливо ответил, что к вам лететь труднее, а к нам легче, потому что земной шар вращается в нашу сторону. В этой шутке был свой резон: будущее за нами. Так сложилось исторически»[27]. Актуальность культа предков своего народа Каримов ничтоже сумняшеся приписывает и другим государствам: «В Узбекистане с благодарностью относятся к тому, что во Франции, Великобритании, Германии, других странах Запада интерес к личности Амира Темура не ослабевал никогда (курсив мой – СР.)… Историческая миссия Амира Темура состоит еще и в том, что благодаря его свершениям, пожалуй, впервые в истории государства Азии и Европы увидели себя в едином геополитическом пространстве»[28].  Акцент на великих деяниях прошлого словно подчеркивает, что в настоящем ничего достойного в научном плане страна предложить не может.

Видимо во избежание риска произвести подобное впечатление, президент страны заявляет: «Исторически сложилось так, что на пороге XXI века в Республике Узбекистан сформирован интеллектуальный потенциал, который по своему уровню развития, инновационным открытиям, возможностям превосходит сегодня многие развивающиеся страны мира, а во многом и не уступает экономически развитым странам»[29]. И буквально сразу же снова возвращается к достижениям прошлого, видимо считая апологию современной узбекской научной мысли не очень убедительной: «Без преувеличения можно сказать, что фундамент уникального и прекрасного здания нашей науки, интеллектуального потенциала был заложен много веков назад»[30]. Поистине такие риторические фигуры можно считать «возвращением к истокам».

Категория: С. В. Рязанова | Добавил: kidm-psu08 (13.12.2008)
Просмотров: 433 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2017