Форма входа

Друзья сайта





Среда, 23.08.2017, 13:07
Приветствую Вас Гость | RSS
КИДМ ПГУ
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » Публикации сотрудников кафедры » Д.В. Бубнов

СОЮЗ ИТАЛИОТОВ В СЕРЕДИНЕ IV ВЕКА ДО Н. Э. (5 часть)

В ряд аргументов, косвенно свидетельствующих о том, что Кротон, прежний член и лидер союза италиотов, остался после освобождения от власти Сиракуз за пределами этого объединения, может быть поставлена и судьба святилища Геры Лакинии. Ведь оно, несмотря на сохранение своего авторитета, богатства и влияния в качестве одной из главных святынь италиотов49, утратило роль политического центра лиги, уступив его Гераклее в Лукании (Strabo. VI, 3, 4. C. 280).

Однако распространение в городе союзных монет – серебряных диоболов с изображением Геракла, сражающегося с Немейским львом, – свидетельствует как будто, напротив, о сохранении связей Кротона с объединением италиотов50. Правда, датировка их сравнительно поздняя: они относятся к последней трети IV в. до н. э. и появление их, возможно, связано с восстановлением лиги южноиталийских полисов при Александре Молосском.

Таким образом, можно предположить, что заключенный в конце 30-х гг. IV в. до н. э. договор между Римом и Тарентом, зафиксировавший сложившиеся к тому времени сферы интересов и влияний двух объединений – Римско-италийского союза и лиги италиотов, свидетельствует в пользу того, что Кротон и другие греческие города, расположенных южнее Лакиния, не участвовали тогда в объединении южноиталийских полисов. Более поздние события подтверждают то, что дальнейшую судьбу Кротона его жители связыви не с надеждами на гегемонию Тарента, а с поддержкой Сиракуз.

Меньше, чем о Регии и Кротоне, известно о двух других полисах Южной Италии, на которые распространялся контроль сиракузских тиранов, – Гиппонии и Кавлонии. Гиппоний после разрушения Дионисием Старшим был в 379 г. до н. э. восстановлен карфагенянами, заключившими ранее союз с италиотами (Diod. XV, 15, 2; 24, 1). Эти факты ставятся обычно в зависимость друг от друга, и возрождение города, вновь присоединившегося, как иногда считают, к союзу южноиталийских полисов, объясняют сближением пунийцев и греков Италии51. Однако в середине IV в. до н. э. город оказывается под властью италийского народа бруттиев, занявших кроме Гиппония ряд других городов, в том числе Сибарис (Diod. XII, 22, 1, где этот факт приводится в контексте описания событий 445 г. до н. э., но упоминание бруттиев позволяет отнести его к IV в. до н. э.), Терину и Фурии (Diod. XVI, 15, 2, где это сообщение дается под 356 г. до н. э., хотя, вероятно, описываемые события заняли более продолжительное время; ср.: Strabo. VI, 1, 4. C. 255; Just. XXIII, 1, 13-16). Затем им овладел Агафокл, возможно, лишив контроля над городом бруттиев (Diod. XXI, fr. 8)52. Таким образом, город практически не оставался независимым, кроме, по-видимому, небольшого периода после его восстановления карфагенянами, что, конечно, исключает возможность продолжительного членства Гиппония в союзе италиотов в исследуемую эпоху.

Данных в письменных источниках об истории Кавлонии середины IV в. до н. э. нет. У Страбона (Strabo. VI, 1, 10. C. 261) есть упоминание о том, что в его время город опустел, поскольку обитатели Кавлонии под натиском варваров покинули ее и переселились на Сицилию, где основали новое поселение. Плиний Старший также говорит только об остатках города (vestigia oppidi CaulonisHist. Nat. III, 95). Павсаний же сообщает (Paus. VI, 3, 12), что губительной для полиса оказалась война между римлянами и Пирром, когда им овладели кампанцы, после чего город совершено обезлюдел. Однако, по словам Ливия, Кавлония продолжала существовать еще во время войны с Ганнибалом (Liv. XXVII, 12, 6; 15, 8; 16, 9). После разрушения в 389 г. до н. э. Кавлонии Дионисием Старшим, депортации жителей в Сиракузы и передачи их земель Локрам (Diod. XIV, 106, 3), по-видимому, не возобновлялась и чеканка монеты53, которая могла бы свидетельствовать о политической независимости полиса. Город, возможно, оставался под властью Локр или подобно другим поселениям италийских греков попал в руки бруттиев. Поэтому говорить о его членстве в союзе италиотов в исследуемое время вряд ли можно.

Итак, полисы италиотов, ранее состоявшие в лиге, после освобождения от власти сиракузских правителей не восстановили, насколько позволяет судить материал источников, своего членства в ней. Вместе с тем заинтересованность их в военной поддержке в связи с усилением внешней угрозы со стороны италийских народов несомненна, и в этой ситуации отказ войти в союз, главным принципом которого была «коллективная безопасность», парадоксален. Для Регия и Кротона, например, в середине IV в. до н. э. более актуальным стало, по-видимому, поддержание связи с Сиракузами. Разобраться в причинах смены центра политического тяготения для части италиотов, думается, можно, проанализировав положение дел в самом союзе южноиталийских полисов в исследуемое время.

Следует рассмотреть сведения о тех полисах, которые, входя в союз италиотов, не были оккупированы правителями Сиракуз. Фурии после упоминания Элианом неудачной попытки Дионисия Старшего, датируемой приблизительно 70-ми гг. IV в. до н. э.54, захватить этот город (Ael. Var. Hist. II, 61) появляются в поле зрения древних авторов в связи с событиями середины того же столетия. Диодор сообщает о захвате Фурий бруттиями (Diod. XVI, 15, 2). Однако эта оккупация, по-видимому, была недолгой, поскольку в 40-х гг., как явствует из рассказа Плутарха (Plut. Timol. 16, 4), жители Фурий уже вновь были независимы и вели войну с бруттиями. Это событие может быть датировано 343 г. до н. э.55

Примечательно, что в этом сообщении херонейца нет ни слова об иной военной помощи, кроме той, которую оказали фурийцам воины вспомогательного отряда, отправленного из Коринфа на Сицилию к Тимолеонту. Указанное обстоятельство обращает на себя внимание еще и потому, что, согласно Диодору (XVI, 61, 4; 62, 4; 88, 3), в то же самое время Тарент воевал с луканами. Конечно, Плутарх, сосредоточенный на изложении перипетий судьбы своего главного героя, мог не обратить внимания на исторические детали, непосредственно не связанные с центральной темой жизнеописания, и потому в рассказе об отношениях фурийцев со вспомогательным войском Тимолеонта не отразились другие события в Южной Италии, в том числе упоминавшаяся Диодором война. Однако два обстоятельства заставляют предположить, что в повествовании Плутарха нет ссылок на участие Фурий в действиях союза италиотов во главе с Тарентом против италийских народов из-за того, что фурийцы действовали совершенно независимо от прочих италиотов. Во-первых, противники Тарента и Фурий названы в источниках различно: у Диодора тарентинцы воюют с луканами, у Плутарха фурийцы – с бруттиями, а во-вторых, развитие событий в Великой Греции в ближайшее к описываемым событиям время обнаружило постепенное расхождение интересов тарентинцев и фурийцев и отдаление Фурий от участия в делах союза италиотов. Возможно, реализация принципа коллективной безопасности членов лиги перестала удовлетворять фурийцев и они предпочли найти подобно жителям Регия нового гаранта своей безопасности – им стал Тимолеонт.

В дальнейшем фурийцы поддержали Александра Молосского во время его италийской экспедиции и сохранили верность союзу с ним и после разрыва отношений между эпирским царем и Тарентом. Страбон сообщает, что Молосс предпринял попытку перенести общегреческий праздник, проводившийся в тарентинской колонии Гераклее, в Фурии (Ps.-Arist. De mirab. ausc. 96; Strabo. VI, 3, 4. C.280)56, стремясь, очевидно, вывести его из-под контроля Тарента. После гибели Александра, по свидетельству Юстина (Just. XII, 2, 15; ср.: Liv. VIII, 24, 16-17), тело царя выкупили и погребли жители Фурий. Оба свидетельства ясно позволяют понять, что  фурийцы предпочли союз с эпиротом своим прежним связям с Тарентом и образовали оппозицию тарентинцам в союзе италиотов57.

Любопытные сведения об отношениях Фурий и Тарента содержит дельфийская надпись Syll.3 I, 295. Она представляет собой декрет, подтверждающий дарованное ранее фурийцам право промантейи в Дельфийском святилище. Ж. Ру, предложивший новейшую интерпретацию этого документа, считает, что предоставление Фуриям  промантейи «прежде всех италиотов»58 вызвало негативную реакцию Тарента, обладавшего тем же правом, и положило начало соперничеству между городами. Конфликт сохранялся на протяжении нескольких десятилетий и окончательное разрешение получил в 30-е гг. IV в. до н. э.59 благодаря постановлению, которое закрепило за обоими городами право первыми обращаться к оракулу Дельф на паритетных началах60.

В результате этого конфликта Тарент вынужден был признать равный статус Фурий в отношении святилища в Дельфах, что, безусловно, противоречило роли гегемона, которую играл полис тарентинцев в союзе италиотов в описываемое время. Поэтому стоит вспомнить, что Тарент, по-видимому, стремился использовать в целях сохранения своего первенства среди греков Южной Италии как военно-политические, так и религиозные рычаги, контролируя не только союзный совет, но и упоминавшееся уже празднество, проводимое в Гераклее (Ps.-Arist. De mirab. ausc. 96; Strabo. VI, 3, 4. C. 280). Именно поэтому Александр Молосский счел, что нанесет серьезный удар по влиянию тарентинцам, лишив их возможности держать в руках  th\n koinh\n ёEllh/nwn twНn tau/t$ panh/gurin. Возможно, выбор Молоссом Фурий как нового места проведения игр был не случаен: к нему могло подтолкнуть соперничество двух городов в религиозной сфере.

Таким образом, жители Фурий – города, который в начале IV в. до н. э. не попал в руки сиракузского тирана и поэтому, вероятно, дожен был сохранить членство в союзе италиотов, – в середине того же столетия обнаружили неудовлетворенность действиями Тарента в качестве гегемона союза и предпочли сближение с новой военно-политической силой в регионе – Александром Молосским.

Еще одним греческим полисом, об отношениях которого с объединением греков Южной Италии можно судить, был Метапонт. По сообщению Юстина (XII, 2, 12), Александр Молосский заключил с жителями этого города особый договор (cum Metapontinis et Poediculis et Romanis foedus amicitiamque fecit), ставящий метапонтийцев в один ряд с римлянами и педикулами. Это соглашение предполагает, очевидно, установление особых отношений между царем и населением Метапонта, благодаря чему последний выделяется спеди полисов италиотов. Вероятно, договор требовался, поскольку никаких формальных отношений между Александром и Метапонтом не существовало, хотя эпирот действовал в Великой Греции по приглашению Тарента, главы союза италиотов (Liv. VIII, 24, 2; Strabo. VI, 3, 4. C. 280; Just. XII, 2, 1). Следовательно, можно считать, что метапонтийцы не входили лигу61. Более того, ко времени экспедиции Александра выход Метапонта из объединения был уже фактом, поэтому разрыв отношений города с лигой должен быть отнесен не к 30-м гг. IV в. до н. э., а к более раннему времени.

Примечательно также, что в период между 350 и 330 гг. до н. э. произошло уподобление монет, чеканившихся в Метапонте, фурийским62, что свидетельствовало об отказе от ориентирования на тарентские образцы и подтверждает предположение о разрыве с Тарентом и союзом италиотов.

Позднее, во время похода в Италию спартанца Клеонима, город по-прежнему стремился к самостоятельности и независимости от лиги италиотов. Во всяком случае, по словам Диодора (Diod. XX, 104, 3), он пал жертвой коварного расчета спартанского стратега тарентинцев и оказался захвачен Клеонимом. Дж. Урсо полагает, что именно в связи с этими событиями следует говорить о попытке Метапонта выйти из объединения южноиталийских полисов63. Однако по изложенным причинам представляется возможным отнести его выход ближе к середине IV в. до н. э.

Таким образом, в источниках разрыв отношений Метапонта с Тарентом и союзом италиотов отражен полнее, чем случай с Фуриями, хотя его причины прямо не указываются. Вместе с тем упоминание о заключении дружбы и союза с Александром позволяет предположить, что Таренту вновь предпочли другого союзника, и это обстоятельство опять наводит на мысль, что политика тарентинцев в качестве гегемонов лиги италиотов не отвечала интересам южноиталийских полисов.

Наконец, Гераклея, являвшася политическим центром союза италиотов – местом заседания союзного совета (Strabo. VI, 3, 4. C. 280) – и колонией Тарента, не обнаруживала, подобно другим полисам, сепаратистских тенденций. Но, по словам Ливия, она была захвачена луканами, и отвоевать город удалось только Александру Молоскому (Liv. VIII, 24, 4). К сожалению, точную дату утраты Гераклеей независимости установить невозможно.

За пределами исследования остается целый ряд городов – Терина, Посейдония, Велия64 и другие, которые являлись членами италийской лиги и о судьбе которых почти нет сведений в источниках. Но приведенных в статье фактов, как мне кажется, совершенно достаточно, для того чтобы составить верное представление о судьбе объединения италиотов в середине IV в. до н. э.

Категория: Д.В. Бубнов | Добавил: kidm-psu08 (07.01.2009)
Просмотров: 682 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2017