Форма входа

Друзья сайта





Среда, 22.11.2017, 12:18
Приветствую Вас Гость | RSS
КИДМ ПГУ
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » Публикации сотрудников кафедры » С. В. Рязанова

ИЗМЕНЕНИЕ КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ В ПОЛИЭТНИЧНЫХ РЕГИОНАХ: ОПЫТ ПРИКАМЬЯ

Данная работа представляет собой попытку создания универсальной модели, позволяющей охарактеризовать в целом те процессы, которые имели и имеют место в религиозной форме мировоззрения представителей постсоветских социумов. Так называемая эпоха постмодерна затронула системы верований в не меньшей мере, нежели сферу искусства, литературы, музыки, политики и т. п. Картина верований современного мира уже не может быть описана с помощью тех характеристик, которые в классическом религиоведении XIXXX веков неоспоримо относились именно к религии как способу отношения человека к миру. Изменения традиционных форм не только требуют дополнительных эмпирических исследований, но и ставят вопрос о смене методов и подходов в рамках религиоведческих дисциплин.

Особого внимания в данной ситуации, на наш взгляд, требуют так называемые поликонфессиональные регионы, в которых трансформация непосредственно самих систем верований обязательно сочетается с взаимовлиянием религиозных систем на разных уровнях. Здесь необходимо оговориться, что абсолютно монорелигиозные регионы являются большой редкостью, поскольку предполагают культурную геттоизацию социума по основным параметрам культуры. Тем не менее, представляется возможным разделить существующие регионы на те, для которых характерна достаточно высокая степень гомогенности верований (например, Республика Армения), и те, для которых традиционно нормой является религиозный плюрализм (например, Соединенные Штаты). Для Российской Федерации одним из наиболее ярких образцов таких поликонфессиональных регионов (хотя и далеко не единственным) является Прикамье.

В последнее время, приблизительно с начала 1990-х гг. о Прикамье, а в русле последних преобразований – о Пермском крае, можно говорить как о территории, являющейся пристанищем для значительного количества традиционных и нетрадиционных религий, как экзогенных, так и местного происхождения. Не в последнюю очередь это объясняется пограничным статусом Урала как связующего моста между Европой и Азией, а также наличием ярко выраженной и достаточно развитой системы местных мифологических представлений, позволяющей говорить о культурном хронотопе Урала в целом и Пермского края в частности.

Основными традиционными системами верований для Прикамья представляется допустимым считать автохтонную мифологию коми-пермяков, практически элиминированную благодаря активной христианизации края в эпоху колонизации и непосредственно после, а также православную ветвь христианства и ислам суннитского толка. Достаточно давно существуют и также могут претендовать на статус традиционных иудаизм в его ортодоксальной ветви, католицизм и протестантизм – как так называемой первой волны, представителем которой в Пермском крае является лютеранство, так и второй, к которой представляется обоснованным относить евангельских христиан – баптистов и пятидесятников, не выступающих на данном этапе в качестве единого течения.

Что касается нетрадиционных систем верований, то на территории региона существует большинство тех систем, которые появились на постсоветском пространстве на протяжении трех последних десятилетий. Многие из организаций такого рода являются достаточно многочисленными и хорошо организованными, в связи с чем могут претендовать на исполнение роли некой альтернативы традиционным системам, зачастую достаточно инертным в ряде аспектов, связанных с взаимодействием конфессии и социума.

Все вместе, указанные виды верований участвуют в формировании конфессиональной идентичности представителей постсоветского общества. Данная идентичность в ходе трансформации социума уже успела претерпеть и претерпевает целый ряд достаточно ярких изменений. Речь здесь идет не о тех официальных данных, которые декларируются представителями традиционных конфессий, чаще всего игнорирующих статистические исследования и порой избегающих их, а о реальной картине религиозности, весьма далекой от классических схем учебников по религиоведению.

Как ни парадоксально это звучит, но одной из достаточно весомых составляющих современного человека в посттоталитарном обществе является негативное восприятие религии как способа отношения к миру. На фоне декларируемого обществом восстановления статуса религии в обществе такое отношение могло бы выглядеть несколько странным, если бы не ряд факторов. Несомненно, свою роль в формировании представлений о месте верований в системе культуры сыграла многолетняя дискредитация религии, широкое, хотя и достаточно поверхностное, атеистическое воспитание и не всегда благовидное поведение служителей православной церкви.  Получалось так, что критика в адрес религии и отсутствие представлений о религиозном многообразии мира приводили к отождествлению понятий «религия» и «православие». Даже если человек не разделял взглядов радикальных атеистов на традиционную церковь, то ее многолетняя пассивность и неприспособленность к решению многих социальных проблем современного общества дискредитировали представления о религии вообще.

Именно этим объясняется тот факт, что, как представители новых религиозных течений, так и религиозно индифферентные люди зачастую называют себя неверующими, нерелигиозными гражданами, подразумевая под этим свободу от суеверий и предрассудков, жизнь «в ногу со временем» и использование нетрадиционных методик. Что касается коллективов верующих, то проведенное в 1995-1998 годы социологическое исследование показало, что религиозная по многим параметрам группа может официально отказываться от такого статуса, имея в виду прогрессивность учения и образ жизни. Примечательно, что даже обещанные законом для религиозных организаций налоговые льготы не являются достаточным стимулом для подтверждения такого статуса.

Вышеописанная составляющая мировоззрения является генетически медернистской и характерной не для всех видов верующих. Более универсальным, на наш взгляд, следует считать мифологический компонент в сознании отдельных индивидов и всего общества в целом. В данном случае речь идет не столько об автохтонных мифологических системах, о которых уже шла речь выше – они значительно трансформированы и практически не выполняют смыслонаделительную и мировоззреческую функции, характерные для классических мифологий. Скорее, можно говорить о наличии некоего набора особенностей российского вообще и прикамского в частности менталитетов, которые обусловлены доминированием мифологической составляющей. К таковым особенностям следует отнести каноническую неоформленность русской культуры, пластичность в усвоении инокультурных новаций, невысокий статус человека как индивидуальности и личности в культуре, помещение образцов функционирования своей культуры и социума в прошлое. Следствием разворачивания указанных компонентов мироотношения становятся популярность массовых форм и недиалогичность общественного сознания.  При этом возникающие и активно эволюционирующие новые мифологемы подчиняются общему культурному хронотопу и принципиально не меняют существующего культурного кода.

Несомненно определенную роль в конфессиональном портрете Прикамья играют христианство и ислам. Однако мы не можем считать данные религиозные системы неким стержневым началом религиозного мировоззрения жителей Пермского края. Отчасти ситуация складывается так потому, что две религиозные системы по самой своей природе не являются диалогическими образованиями и заранее ориентированы на взаимовытеснение. Не может и речи идти о каком-либо сочетании двух данных систем в мировоззрении индивида – оговоримся, речь в данном случае идет о традиционных системах верований. Вместе с тем, в условиях полиэтничного региона с большим процентом межэтнических браков, самой распространенной становится ситуация невозможности автоматического следования религиозной традиции по причине гетероконфессиональности самых близких родственников. В данном случае религиозная самоидентификация становится результатом свободного выбора индивида и может быть обусловлена рядом случайных факторов и совпадений.

Нельзя не учитывать и некую «элитарность» религиозного мировоззрения, делающую его характерной чертой сознания далеко не всех индивидов, считающих себя по-настоящему религиозными людьми. Чаще всего исследователь имеет дело с низшим уровнем религиозного мироотношения – религиозной мифологией, использующей образы традиционной конфессиональной системы для своеобразной модернизации архаических мифологем. Такой вариант верований чаще всего возникает в ситуации недостаточно глубокого осмысления либо поверхностного знакомства с канонами классической религиозной формы, каковыми, на взгляд большинства исследователей, можно считать все разновидности христианства и ислама.

Весьма важным фактором в формировании конфессиональных идентичностей региона являются так называемые новые религии. Поскольку данная работа данная работа не ставит задачи характеристики данных феноменов, отметим здесь лишь те черты, которые влияют на конфессиональный портрет Пермского края. Прежде всего, благодаря популярному, а зачастую – даже вульгаризированному, изложению учений классических и мифологических систем новые религии, начиная с 1990-х гг. стали очень популярны в постсоветской культуре. Самым наглядным свидетельством этого факта служат массовые мероприятия, проводимые представителями так называемых неохристианских культов. Неоориенталистские и паранаучные течения не столь популярны, но, в свою очередь охватывают определенный круг верующих – как правило, имеющих высшее образование. Впрочем, данную черту можно с полным правом отнести ко всем разновидностям новых религиозных образований. Самым важным следствием этой характеристики становится частичное вытеснение традиционных религий из конфессионального пространства.

Зачастую новая религиозность не обладает теми отличительными признаками, которые исследователи традиционно относят к религии как форме общественного сознания. В первую очередь здесь речь идет о религиозных институтах. Религиоведению как науке, очевидно, придется признать, что эволюционирующая культура не может сочетаться с традиционными формами верований. На смену им приходит то, что иногда называют «квазирелигиозностью» или «лжерелигиозностью», подразумевая под этим несоответствие религиозной системы нормам, выработанным самими исследователями на основе анализа классических форм. Фактически же мы имеем дело с новыми способами религиозного отношения к миру, которые могут принять форму Общества любителей фэнтези, кружка по изучению священных текстов, клуба по интересам и т. п. Отчасти, на постсоветском пространстве, наличие таких форм верований можно объяснить и вышеописанным феноменом скрытой религиозности, а также провалом кадровой политики традиционных конфессий в период реформ.

В целом религиозную идентичность постсоветского социума можно охарактеризовать как комбинированную. Зачастую эта комбинированность не является результатом спонтанного совпадения ряда факторов, а выступает как результат волевого конструирования самого субъекта веры. Речь идет не о ситуативной религиозности, которую большинство исследователей отмечают, например, в Китае, начиная с эпохи средневековья, а о свободном комбинировании отдельных компонентов традиционных и нетрадиционных религиозных систем, отбираемых по принципу внешней привлекательности. При этом на бессознательном уровне элементы традиционной религиозности не элиминируются, а сохраняются в трансформированном виде.

Нельзя игнорировать и тот факт, что для многих представителей современной культуры проблема выбора собственной религиозности отчасти является снятой и актуализируется только в кризисные периоды жизни.

Популярная религия современности, таким образом, представляет собой синкретической образование, зачастую с доминированием элементов светской культуры, отбираемое верующим, исходя из принципа волюнтаризма, и существующее для индивида исключительно как факт aposteriori

Категория: С. В. Рязанова | Добавил: kidm-psu08 (13.12.2008)
Просмотров: 433 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2017